Культуральный аспект отношения к алкоголю в России: алкогольная мифология и алкогольный культ

Первоначально опубликовано в журнале АМСЗ «Наше здоровье» (весна 2001 г.).

Лев Свердлов

Мифы, связанные с алкоголем, настолько пропитали культуру России и так глубоко в ней укоренились, что стали неотъемлемой частью жизни. Может быть именно в силу того, что эти мифы знакомы буквально каждому, они обычно воспринимаются как нечто обыденное, банальное и не привлекают к себе внимания ученых и врачей-наркологов. Наблюдения в ходе многолетней клинической практики привели автора к выводу, что эти мифы во многом определяют отношение общества к проблемам употребления алкоголя, злоупотребления алкоголем, выбора средств профилактики и лечения алкоголизма.

Вседозволенность (overpermissiveness) в отношении к алкоголю типична для стран, в которых идут быстрые социальные преобразования.[1] Нынешние трудности переходного периода в сочетании с давними традициями сделали терпимость и даже вседозволенность в отношении к алкоголю заметным явлением в современной культуре России и -- с поправкой на национальные и социальные различия -- в культуре других новых независимых государств (ННГ), возникших на бывшей территории Советского Союза.

Природа этого явления пока ещё не ясна, но уже сейчас можно утверждать, что рациональному отношению общества к злоупотреблению алкоголем и наркотиками, разумному осознанию негативных последствий алкоголизма и работе по профилактике злоупотребления алкоголем противостоит целая система мифов, которые олицетворяют, поддерживают эту вседозволенность и ею же питаются. Понять социальную функцию этой мифологии чрезвычайно важно, потому что иррациональное отношение к алкоголю в современной России преобладает над рациональным. С этой точки зрения в статье рассматривается несколько наиболее часто встречающихся в России алкогольных мифов -- с целью показать их значение и социальную роль.

В американской медицинской литературе по проблемам алкоголизма и наркомании большое значение придается культуральным убеждениям (cultural beliefs). Уважительное отношение к культуральным убеждениям, нормам и ценностям является непременным условием эффективной работы с наркологической зависимостью. Только поняв их, можно понять, как проблемы, которые несут с собой алкоголь и наркотики, определяются в конкретной культурной среде или этнической группе. Например, в разных культурах совершенно разное считается приемлемым в профилактической деятельности, разное считается положительным исходом. Вообще, культуральные убеждения затрагивают практически все аспекты профилактического и лечебного процесса; от них также зависит:

• в какой форме в данной культуре принято жаловаться на свои трудности и проблемы;
• как описываются симптомы;
• в чем видятся причины наркологической зависимости;
• как понимается роль медицинского работника;
• как принято реагировать на лечение или помощь и использовать соответствующие службы;
• в чем в той или иной этнической группе видится личное участие человека и в чем состоит его личная ответственность.¹

Поскольку эта статья адресована в равной мере русскоязычным и англоязычным читателям, нужно заметить, что пословицы, поговорки, шутки и тому подобное являются очень важным проявлением описываемой мифологической системы. На своем родном языке они кратки, выразительны, отточены и, что немаловажно, ритмичны и даже мелодичны. Их перевод на другой язык является чрезвычайно сложной -- а подчас и невыполнимой -- задачей, потому что очень трудно перенести все множество значений и ассоциаций из одного языка в другой или из одной культуры в другую. Сохранить же при этом и фонетически-ритмическое своеобразие этих высказываний практически невозможно.

Как и любые мифы, социальные мифы обычно основаны на реальности, однако реальность в них гиперболизирована, она подаётся в виде гротеска, искажена до неузнаваемости. Социальные мифы апеллируют к воображению, а не к рациональному мышлению; они обычно фрагментарны, им свойственна незавершенность. Переходя от человека к человеку, они легко и часто меняют форму, но их совокупное содержание и структура обладают удивительной стабильностью, позволяющей им жить в обществе веками. Социальные мифы пренебрегают объективными данными, они отражают главным образом слухи, мнения, предположения, которые создают и подкрепляют эту мифологию и сами же питаются ею. Важнее всего то, что эти мифы оказывают мощное влияние на индивидуальное и групповое поведение.

Российская Федерация, как и большинство других ННГ, является неоднородным с точки зрения населяющих его этносов и рас образованием, и в каждой стране есть своя, но во многом перекликающаяся с другими мифология. Чтобы сформировать профилактические и лечебные службы, отвечающие специфическим нуждам конкретной популяции, необходимо изучить специфику каждой такой мифологической системы, а также и то, что её объединяет с другими подобными системами.

Алкоголь

Существующей системе иррациональных отношений к алкоголю присущи черты культа -- в буквальном смысле этого слова. Вообще, культ может быть относительно безобидным, такой, например, как культ тела или культ рок звезды, но культ может быть и жестоким и зловредным, как, например, культ диктатора. Но в любом случае определенная группа людей -- или часть населения-- разделяет систему ценностей этого культа и активно следует его главной цели -- служению идолу.

Физический облик российского алкогольного идола не поддается конкретному описанию: он существует в неопределенных и нечетких образах. В отличие от греческого Вакха или римского Диониса, у него нет ни конкретного внешнего вида, ни биографии, но в обществе он повсеместно известен как «Зеленый Змий» -- образ, очевидно навеянный переживаниями в состоянии алкогольного делирия -- белой горячки. Иногда этот идол предстает и в более конкретных формах, например, в ипостаси водки или вина, но чаще всего его присутствие только угадывается. Похоже, что именно эта нечеткость мифов, которые окружают, составляют и представляют этот культ, делают его гибким, живучим и долговечным. Несмотря на эту неопределенность, идолу приписывается целый ряд благодетельных свойств. Алкоголь «греет душу», придает силы, снимает усталость, является средством от всех болезней («не пьем, а лечимся») и обладает многими другими положительными качествами. Мифологическое мышление без колебаний отбрасывает то, что ему мешает, и с легкостью совмещает несовместимое.5 Так, с одной стороны, водка -- это «горькая», «отрава», «злодейка с наклейкой»; на алкоголе лежит ответственность за целый ряд личных проблем: разрушение семьи и здоровья, потерю сил. В то же самое время алкоголь -- это единственное спасение, единственное надежное укрытие («беда и выручка»); он может избавить человека от забот и тревог («пей вино, и все пройдет»). Алкоголь снимает все табу, отменяет всяческие моральные обязательства и к тому же являет собой универсальное оправдание: «он не виноват, он просто был пьян». Алкоголь представляется явлением неизбежным, неотвратимым, сила его неодолима; это фатум, это некая духовная сущность, наделенная властью вознаграждать и наказывать. Этот идол -- идол и шут одновременно. Он может жестоко наказать, но он также способен и на проказы; его шутки и розыгрыши могут быть безобидными и лукавыми, а могут быть и злобными и жестокими. Люди восхваляют божество и проклинают его; они сочиняют стихи, поют о нем песни, рассказывают страшные истории -- и поклоняются ему.

Употребление алкоголя

Процесс употребления алкоголя имеет все признаки отправления культа. По традиции, процесс возлияния связан с какими-то важными социальными событиями и сопровождается символическими словами, жестами и особыми ритуалами. Пьют, отмечая исполнение желания, пьют за здоровье, за то, чтобы несчастья обошли стороной, пьют за мир, пьют за победу.

Ритуал тоста присутствует во многих культурах, но в России он приобретает особый размах, покрывая весь спектр положительных ценностей и пожеланий. Тост может быть коротким и незатейливым: «будь здоров», «за счастье», «за успех», «за дружбу», а может быть длинным и витиевато-изощренным, сотворенным специально по поводу.

В рамках рационального мышления трудно понять, как это порция спиртного может обусловить победу или быть гарантией здоровья ребенка, но если считать процесс возлияния ритуалом с принятием в себя тела идола и слиянием с его духом, то тогда все становится обоснованным и объяснимым. Впрочем, сами служители и жрецы этого культа в обоснованиях или объяснениях не нуждаются: это просто традиция.

Другим важным аспектом процесса употребления алкоголя и отправления сопутствующих ему ритуалов является символизация единения. Отказать кому-нибудь в праве выпить с другими расценивается как оскорбление -- это выражение отношения презрительного и пренебрежительного: по российской традиции даже врагу иногда предлагается выпить, но чаще всего совместное распитие алкоголя символизирует прощение, примирение, предание былой вражды забвению. И напротив, отказ выпить вместе с кем-то свидетельствует о неуважении. Эта позиция считается вызывающей, а человек, ее занявший, как бы отделяет себя от группы: он «слишком гордый», «он нас не уважает», он «не наш». Эта угроза отчуждения является одним из наиболее эффективных механизмов оказания группового давления при вербовке новых служителей культа.

Культурные традиции в ННГ весьма разнообразны, причем, некоторые традиции существенно отличаются от российских. Это и утонченная культура употребления алкоголя, как, например, в Грузии, и традиционный запрет на алкоголь в исторически исламских ННГ. Правда и то, что эти традиции заметно вырождаются5 алкоголизм ныне стал проблемой даже в этих странах. В то же время в России и других ННГ, где традиции потребления алкоголя прочны, наблюдается тенденция к становлению новых, значительно упрощенных, но все же ритуализированных форм употребления алкоголя, например, печально знаменитое «на троих», когда три человека распивают бутылку водки в любом месте -- на улице, в подъезде, на вокзале и т.p. В этой статье мы не будем останавливаться на анализе этих культурных особенностей и тенденций.

Пьяный

Согласно описываемой мифологии, «все пьют» -- что отражается в поговорках типа «курица -- и та пьёт», с помощью которых привычно отмахиваются от докучливых предостережений. Более того, считается, что употребление алкоголя -- это признак зрелости, мужественности; умение пить много является предметом гордости. Хотя традиционно пьянствующими считаются мужчины, число российских женщин, пьющих с ними наравне, быстро растет, становясь непомерно большим по международным стандартам. Когда американцы и россияне говорят о том, что такое «пить много», они представляют совершенно разные вещи. В России упоминание о том, что американская порция спиртного -- это 10 миллилитров алкоголя, вызывает лишь снисходительную улыбку.

Отношение к пьяным в российском обществе противоречиво. Несомненно, есть немало людей, которые считают, что публичное появление в пьяном виде достойно порицания, однако пьяных много на улицах и в общественных учреждениях -- так много, что в их присутствии уже нет ничего особенного или неожиданного. Хотя многие считают поведение пьяных недопустимым, практически в любой группе российских пешеходов, прохожих, пассажиров автобуса или метро, которых задевает, а то и оскорбляет пьяный, всегда найдется человек, который тут же примется выгораживать пьяного перед протестующими трезвыми согражданами и перед нарядом милиции, вне зависимости от того, что тот себе позволил: «Что, вы не видите, что мужчина немного выпил?» или «Что, не имеет права человек выпить?». Возможно, он слегка переусердствовал в поклонении нашему идолу, но кто может осудить его за это?

Точно так же существует много присказок, призванных объяснять, что нет ничего зазорного в том, что человек привёл себя в состояние тяжелого опьянения: «человек расслабился» или «ну, позволил себе человек, с кем не бывает», а также обширный репертуар извиняющих и оправдывающих пословиц и поговорок, например, «пьян -- да умен, два угодья в нём» и «пьяный проспится, дурак -- никогда». К тому же, считается, что человек в состоянии опьянения способен на все -- мыслимое и немыслимое -- и ничего не боится: «пьяному -- море по колено».

Одно из любимых занятий мужчин во время их бесчисленных перекуров -- это рассказывание и слушание невероятных историй, которые можно с полным основанием обозначить как особый жанр фольклора под названием «вчера вечером». Это истории, в основе которых могут лежать и вполне реальные события, о том, как много накануне было выпито, какие приключения за этим последовали и чем в связи с этим все закончилось. Эти истории всегда находят заинтересованную аудиторию, но вызывают смешанное отношение. Хотя разрушительные действия и неэтичные поступки и осуждаются, ответственность за происшедшее возлагается на алкоголь. Над рассказчиком, который обычно является главным действующим лицом истории, не только подтрунивают: ему сочувствуют и им даже восхищаются.

Вообще, перевод серьезных проблем, связанных с алкоголем, в юмористическую плоскость -- характерная особенность этих историй и действенный маневр при обсуждении алкогольных проблем на любом уровне общественной иерархии. Несомненно, это один из самых мощных защитных механизмов, поддерживающих алкогольный культ.

Алкоголизм как болезнь

Мифологическое мышление в большинстве культур не проводит четкую границу между бытовым пьянством и алкоголизмом. В России говорят о болезни, если человек «допился до чертиков» (то есть, находится в состоянии алкогольного делирия -- белой горячки) или его «всего трясет» (то есть, у человека затяжной изнуряющий тремор конечностей). На таких людей обычно смотрят со смешанным чувством жалости и иронии. Делирий, тремор и иные негативные последствия злоупотребления алкоголем обычно приписываются отдельным индивидуумам, тем, кто «потерял контроль;», «не может удержаться, чтобы не выпить», «слишком много пьёт», «пить не умеет», «быстро напивается», «пьёт всякую гадость», «не знает своей нормы» или «пьёт в одиночку». Иными словами, симптомы заболевания рассматриваются как его этиология, т.е. причина и следствие меняются местами.

Согласно этой мифологии, отрицательные последствия злоупотребления алкоголем являются результатом неспособности удержаться от соблазна. В этом объяснении оба термина одинаково важны: неспособность удержаться -- это одна из черт человеческого характера, но человек уступает силе неизвестной природы; соблазн же существует как данность. Ответственность за эту неспособность обычно возлагается на обстоятельства, связанные с тяжелой жизнью, проблемами в семье или несчастной любовью. Иногда вспоминается и о наследственности. Однако, основная вина, все же, возлагается на сам алкоголь. «Он» (Змий) искушает и дразнит; он парализует волю. «Все она -- т.е. водка, проклятая».

Другими словами, понятие алкоголизма как болезни в парадигме мифологии расплывчато. Однако, какими бы извилистыми путями мифологическое мышление ни шло к объяснению явления и его причины, оно в конце концов приходит к заключению, что алкоголизм -- это одержимость и подвластность персонифицированно-обожествленной сущности алкоголя, и всему виной -- не человек или мир в целом, а идол.

Лечение

В контексте обсуждаемой здесь мифологии вполне естественно, что любая сила, способная противостоять силе идола, должна быть столь же могущественной, как и алкоголь, и во многом на него похожей. В таком случае, эта противодействующая сила должна быть столь же загадочной, непостижимой и иррациональной, как и патогенная сила алкоголя, и только тогда может произойти смена объекта поклонения. Трудно даже представить, что такие обычные, примитивные вещи как таблетки, уколы или советы могут одолеть великую иррациональную силу. К тому же, таблетки и, особенно, уколы рассматриваются как нечто вредное. В России нам многократно и с полной убежденностью говорили, что таблетки и уколы разрушают мозг и печень, ухудшают память и «лишь загоняют болезнь внутрь».

Определенная сила приписывается средствам, обладающим крайне необычными свойствами, такими как горечь, зловоние, неприятный вид, но средства эти назначаются целителями, общающимися с идолом на метафизическом уровне. Статус этих людей отличает их от простых смертных: это «бабки», колдуны, отшельники. Эти персонажи, помещенные мифологией на периферию социального пространства или даже вне его, заговаривают, «шепчут на воду», и предоставляют также и другие, столь же научно обоснованные виды лечения.

Врачи

В этом мифологическом контексте совершенно естественна популярность в России «чудо»-целителей -- тех, кто лечит с использованием загадочных методов, например, посылая энергию через экраны телевизоров, с помощью «кодирования» или замораживания промежности. Чудо-целители -- зачастую вполне сознательно -- способствуют разрастанию окружающих их мифов. В итоге сами они становятся идолами и приобретают чрезвычайную популярность. Слухи о фантастических исцелениях заставляют многих людей отказываться от обычного лечения, эффективность, которого далеко не всегда удовлетворительна, и искать помощи у чудотворцев. В силу хорошо известного воздействия силы внушения, некоторые люди действительно испытывают улучшение. Вести об успехе подхватываются и разносятся молвой и средствами массовой информации, которые, разумеется, умалчивают о большинстве больных, у которых никакого улучшения не произошло.

Следующий по популярности -- «врач с особенным взглядом». Он буквально видит вас насквозь, читает ваши мысли и, разумеется, лечит гипнозом. Популярность гипноза, ряд свойств которого прочно ассоциируются в умах многих с магией, в этом контексте также неудивительна.

Говоря о положительном образе традиционного врача, мифология снисходительна к романтической категории «людей в белых халатах» -- людям, которые исполнены сострадания и всеми силами хотят помочь пациенту. В представлении тех, кто исповедует этот миф, у этого доктора нет ни прав, ни собственных проблем, и единственная его забота -- благо других.

Отрицательный образ врача встречается в этой мифологии куда более часто, в том числе и в виде антитезы «человеку в белом халате». Этот врач -- человек эгоистичный, беспринципный, негуманный, с замашками торгаша. Пациенты его интересуют лишь постольку, поскольку они являются для него источником прибыли и выгоды.

Другой мифический персонаж в этой категории -- «странный» -- часто встречается в сатирических и юмористических произведениях, фильмах, устном творчестве, и изображается в виде бестолково любопытного, ограниченного доктора, который не в состоянии понять ни человеческих страданий, ни нормальных человеческих побуждений. Этот доктор задает бессмысленные вопросы и размахивает неврологическим молоточком, ударяя им пациента в самый неподходящий момент. Разумеется, пациент умнее, человечнее и привлекательнее такого врача.

Шестой и последний образ врача в рамках алкогольной мифологии -- это «доктор, который пьянее, чем его пациент». В рамках мифологии этот образ служит окончательным аргументом в дискредитации усилий по борьбе с алкоголизмом.

Знающему, добросовестному врачу, хорошо делающему свое дело, не нашлось места в алкогольной мифологии. Мифологические образы целителей создают соответствующие ожидания у реальных и потенциальных клиентов по отношению к наркологической службе и её представителям. Разделяющие эту мифологию попадают в заколдованный круг: они не хотят обращаться к «торгашу», «странному» или «пьяному», потому что это опасно, но так как «чудотворцев», врачей «с особенным взглядом» и «людей в белых халатах» в их идеальном виде в природе не существует, то нет и возможности удовлетворить высокие запросы. Это часто удерживает людей от поисков реальной помощи, потому что ищут они то, что существует только в мифах, но не в реальной жизни.

Понять мифы - найти подход к лечению и профилактике

У алкогольной мифологии -- древняя история и обширная география. У каждого народа, где есть традиции употребления алкоголя, есть и свои связанные с этим мифы. Хотя по содержанию и форме эти мифы могут отличаться от российских, признаки алкогольного культа в той или иной мере встречаются во многих культурах. Отличительные черты российской мифологии (речь идёт не о национальной специфике содержания или форм этих мифов) -- это удивительное богатство и разнообразие форм, в которых она существует, активное рекрутирование новых служителей культа, а также её способность втягивать значительную и постоянно увеличивающуюся часть населения практически во всех его слоях в истовое поклонение алкогольному идолу.

Было бы наивно думать, что терпимое отношение к алкоголю свойственно только пьющим. Парадокс мифологического мышления состоит в том, что и на уровне коллективной, и на уровне индивидуальной психологии мифологическое мышление прекрасно уживается с современным рациональным мышлением. Нередко те, кто воздерживается от употребления алкоголя или употребляет его нечасто, смотрят на пьянство снисходительно, в то время как многие, кто осознает разрушительные последствия алкоголизма, поднимают вдохновенные тосты за его полное искоренение.

Эта статься является лишь кратким очерком наиболее известных мифов. Описанный культ и мифология, с ним связанная, являются очень важными, хотя и не единственными факторами формирования и поддержания отношения к алкоголю в российском обществе. Как показывает история, стратегия борьбы с культом с помощью исключительно рациональных аргументов и мер -- ошибочна. Крайнее проявление этого рационального похода нашло свое отражение в злополучной антиалкогольной кампании эпохи перестройки, когда была предпринята попытка повторить на бывшей территории Советского Союза введение сухого закона так, как это было ранее безуспешно сделано в двадцатые годы в Америке. Задача состоит в том, чтобы осознать эту реальность, разглядеть за маской невинных шуток, иронии, забавных историй и пошлых анекдотов действительную силу этого культурного и психологического явления -- силу коллективного бессознательного 6 -- и понять, как следует взаимодействовать с этой реальностью, чтобы воспрепятствовать разрушительному влиянию алкоголя.

Литература

1. M. S. Cunningham, "Foreword," Managing Multiculturalism in Substance Abuse Services, U.J. Gordon, ed., (Sage Publication, London, 1994).
2. L. Sverdlov et al., "The Cooperation With Mental Health Services In Industrial Workers," The Clinical and Social Aspect of Adjustment In Mental Disorders, Substance and Drug Addiction (Krasnojarsk, Russian Federation, 1990).
3. M. Kabanov M. and L. Sverdlov, "Advances in Russian Social Psychiatry, " Social Psychiatry and World Accords, Jules Masserman and Christine Masserman, eds. (Gardner Press, New York, 1992).
4. L. Sverdlov, T. Mishina, "Psychological and Cultural Barriers for Mental Health Service Utilization,"Reports to the Conference "Soviet Refugee Health and Mental Health," Chicago, 1998 130-134.
5. H. Frankfort et al., Before Philosophy (Pelican, Baltimore, 1963).
6. C.G. Jung, "The Archetypes and the Collective Unconscious," The Collected Works of C.G. Jung (Bollingen Series XX, Princeton, 1975) Vol. 9 Part 1.

Автор статьи -- Лев Свердлов, доктор медицинских наук, консультант, Управление наркологических и психиатрических служб США (SAMHSA), Американо-российский проект.